Это сегодня кажется, что сценарий, написанный природой, безусловно подразумевал хеппи-энд, а тогда, 3-го марта, когда вал торосов пошел на станцию, круша и ломая все на своем пути, еще никто не знал, каков будет исход. За полчаса ледяная лавина практически уничтожила СП-32. Льды, конечно, торошились и раньше - около двух с половиной суток, но это происходило, как говорят полярники, "вокруг да около", и никто не ожидал, что стихия сметет почти все постройки.
Вечером 3-го марта зазвонил телефон. Первыми словами, которые я услышала от Ирины Орловой, координатора проекта СП-32, было: "Станции больше нет". - И для нас, кто участвовал в создании "летописи" СП-32 если не с самого начала, то, по крайней мере, задолго до ее реального развертывания во льдах Арктики, это звучало как черта, которая отныне разделяет "до" и "после". - "Слава Богу, все живы и ждут помощи". Вот и вся информация.

Сколько можно сидеть на льду, не имея средств жизнеобеспечения и наблюдать за действиями стихии?
А что происходит ночью? Оцепенение и ошарашенность - вот наша реакция - реакция тех, кто никогда не был полярником.
Через какое-то время стало немного легче - выяснилось, что уцелел домик механика (один из девяти), есть две палатки (из шести), сохранился дизельный генератор "Хонда", несколько оленьих ног, мешок рыбы. И баян начальника станции. Что еще человеку нужно для счастья? Словом, все нормально, настроение бодрое, хорошее - примерно так "докладывал" прессе по спутниковому телефону "Иридиум" Владимир Кошелев, начальник СП-32, - вот жаль только, что кожаные выходные костюмы утопли (в них полярники запечатлены по время открытия станции, почти год назад). Когда шел вал торосов, все выскочили из домиков, в чем были - в рабочей одежде, а кожаные куртки и штаны предназначались для праздника и, разумеется, лежали отдельно. Теперь все это на дне океана, "на самом конце географии", как выразился один из членов экспедиции.

Но это все, конечно, лирика. Каждые три часа Владимир Кошелев старался докладывать Артуру Чилингарову, руководителю экспедиции и руководителю операции по эвакуации СП-32, обстановку на льдине. В здании на Охотном ряду, в кабинете у "главного полярника страны" был создан штаб по спасению участников дрейфа. Здесь находились представители всех организаций и служб, которые реально могли помочь в снятии людей с разламывающейся льдины: Росгидромета, министерств транспорта, гражданской авиации, пограничной службы, МЧС, НИИ Арктики и Антарктики, Экспедиционного Центра "Полюс".

Тем временем в восьмистах километрах от Шпицбергена 12 человек находились в абсолютно непредсказуемой ситуации: как поведет себя стихия дальше, куда отступать? "Океан большой, - любит говорить Кошелев, - куда-нибудь бы передвинулись". Полярники привыкли не показывать беспокойства, да и "порог чувствительности" у них кажется неизмеримо большим, чем у обычного "земного" человека. Эти люди быстро принимают рациональные решения, и в сообществах зимовщиков, говорят, никогда не бывает паники. Вот и тогда, обнаружив, что домик ПДКО (хорошо известный старшему поколению "Полярный домик Конаки и Овчинникова) замер на гребне остановившегося ледяного вала, они аккуратно стащили его на ровный лед и сразу пустили в дело - стали в нем жить. Вся команда продолжала работать - дежурить, наблюдая за состоянием торосов, и ждать помощи.
К закрытию станции, которое должно было состояться в конце марта, готовились загодя. Научные наблюдения были в целом завершены, результаты - дискеты, компьютеры, записи - аккуратно упакованы в ящики. Получилось, что именно благодаря этой полярной размеренности и основательности практически всю "науку" удалось спасти. Во время наступления вала люди прежде всего забирали из домиков именно эти ящики.
Почему раскололась льдина и нельзя ли было выбрать площадку получше?

Такие вопросы задают обычно те, кто очень далек от полярных проблем. Конечно, идеальной считается толстый и ровный айсберг, но найти такую ледовую гору удается крайне редко. Чтобы пересчитать, сколько их было за всю историю дрейфующих станций, хватит пальцев одной руки. Ломает же льдины, на которых зимуют полярники, в той или иной степени почти всегда. Был случай, когда раскололся даже айсберг. Это произошло на СП-19, которой руководил А.Чилингаров, в январе 1970-го. История эта - интересный и поучительный опыт, один из смыслов которого в том, что в полярной жизни может произойти любая неожиданность. Так что когда речь идет о паковой льдине толщиной 2-3 метра, каждый полярник внутренне готов к тому, что будет ломать и не считает эту ситуацию нештатной.

О том, как выбиралась льдина, "Полярный круг" писал почти год назад (№ 9-10, май, 2003). Тогда знаменитый Василий Шильников, человек-легенда, "маршал ледовой разведки", как называют его в среде полярников, и поэт Севера по духу, подробно рассказывал, как это делается. И подчеркивал: льдина выбрана хорошая, крепкая. Она такой и была в начале своего плавания. Вот только непредсказуемая природа Арктики, меняющиеся ветры, изменившееся (за какие-то 12 лет!) поведение океана, теплые течения, движущиеся "не по правилам конца 80-х" - вся сумма причин и обстоятельств заставила ледяной остров дрейфовать не туда, куда планировали люди, как ни странно это, может быть, звучит.
Однако скорость, с которой смяло льдину, впечатлила всех, кто когда-либо дрейфовал сам или занимается Арктикой профессионально. Артур Чилингаров говорит, что пока, слава Богу, это единственный случай столь стремительного уничтожения станции.

Как это было:

О том, как эвакуировали полярников, рассказывает Борис Амаров, оператор Центра "Полюс", единственный, кто запечатлел на пленку самую главную часть спасательной экспедиции - операцию на расколовшейся льдине, эти кадры несколько дней показывали все телевизионные каналы: "Я спокойно готовился к плаванию на атомном ледоколе "Арктика" в район дрейфа СП-32. По плану станцию - людей и имущество - планировалось погрузить на борт уже в конце марта. Моей задачей было подготовить аппаратуру к работе в условиях низких температур - здесь есть ряд особенностей, которые надо учитывать при съемках на Севере или на "Крайнем Юге". И в Арктике, и в Антарктиде мгновенно замерзает камера - никакая специальная "шуба" не спасает - и часто приходится снимать буквально вслепую, доверяясь интуиции и опыту. Я потихоньку готовил аппаратуру…

Но 3 марта мне позвонил Александр Орлов, руководитель Экспедиционного Центра "Полюс", и спросил только: "Ты готов?". Это означало, что на следующий день я полечу на самолете в Архангельск, оттуда на военно-транспортном вертолете МИ-26 в Мурманск, а затем на Шпицберген, откуда и будет осуществляться операция. Шпицберген - самая близкая земля к льдине, на которой располагалась станция. Вертолетам МИ-26 и МИ-8 предстояло преодолеть в одну сторону 800 километров, 1600 - в обе. Штабом по эвакуации СП-32 был разработан уникальный план действий.

Первым полетел МИ-8 с руководителем операции Артуром Чилингаровым и председателем Росгидромета Александром Бедрицким на борту. Ми-8 был разведчиком, который держал связь с МИ-26, приводя его в точку "посадки" по звуку, хотя, разумеется, никакой посадки в полном смысле этого слова не было. МИ-26 "приледнялся" в сплошном дыму - в углах площадки были расставлены дымовые шашки. Потом, всех, кто находился на льдине, накрыло ураганным ветром - Ми-26 огромная и страшная машина, лопасти которой производят такие потоки воздуха, что Артур Чилингаров всерьез опасался, как бы кого-нибудь не унесло: "Только бы нам никого не забыть на льдине", - волновался он. И не зря. Снимая, как трактор тащит ящики, я попал в расщелину - бывшую трещину, которую внизу уже затянуло тонкой коркой льда. Выбраться не удавалось. Кто-то протянул мне руку. Я выбрался и продолжал снимать. Только в Москве, просматривая отснятый материал, я понял, кто мой спаситель - камера, которую я держал высоко над головой, сняла, как ко мне бежит Александр Бедрицкий…

Вертолеты зависли, едва касаясь поверхности ледяной корки, чтобы давление было минимальным. Пока грузили вещи, Ми-8 дозаправился топливом - тем, что привезли с собой, и тем, что сохранилось на станции (10 бочек!). И повернули обратно - на Шпицберген. В Ми-26 все мы выпили "Чилингаровки" из огромных размеров фляги - за героев-полярников, за успешную операцию, за счастливое окончание истории, которая заставила сопереживать и волноваться всю страну, наш, ко многому уже, к сожалению, привычный народ. Честно говоря, не верилось, что все уже закончилось. Слишком быстро, я бы сказал, молниеносно все произошло: 15 минут потребовалось, чтобы эвакуировать 12 полярников и тонну груза. Даже двух собачек удалось спасти. Они тоже летели на большую землю - в МИ-8. А на материке их ожидала перемена участи - теперь они благополучно живут в Баренцбурге, охраняют имущество рядом со столовой, словом - на заслуженном отдыхе.
6 марта, 16.45 норвежского времени, 18.45 Москвы, с интервалом в 4 минуты МИ-8 и Ми-26 приземлились на летное поле Лонгиера.

Все, что было дальше - многие видели: полярники в кольце прессы, радостные лица руководителей экспедиции, встречи с женами и детьми… Все закончилось, и те, кто был на дрейфующей СП-32, готовы снова отправиться в Арктику - и это не слова, я этих людей знаю. Всем, кто разбирается в вопросе, ясно: значение возрождения работы российских дрейфующих научных станций в Арктике трудно переоценить. Это важно не только для науки. Возвращение России в Арктику имеет огромный геополитический смысл. Но едва ли не один из самых важных итогов - возрождение северной романтики. Настало время, по удачному выражению Артура Чилингарова, мечтать не только о карьере менеджера, пускай наши дети мечтают быть полярниками! Начальник СП-32, Владимир Кошелев, человек, всю жизнь отдавший Северу, и годы положивший на осуществление своей собственной, да и многих других заветной мечты - возрождения дрейфующих станций в Северном Ледовитом океане, сказал: "Нам не хватает идейности, духовности. А Арктика - она воспитывает. Старики показывают пример молодежи. На первом месте должна быть Родина, а потом уже можно думать о себе… Я благодарен нашему полярнику номер один Артуру Чилингарову за идею станции, за то, что он сумел привлечь внебюджетные средства. Что благодаря инвесторам, истинно русским людям, патриотам страны Сергею Михайлову и Александру Орлову, которые абсолютно четко понимают - без Севера России не жить, все это стало возможно".

СП-32 и СП-1 (со знаменитыми папанинцами) прошли примерно один и тот же путь, преодолев сравнимые расстояния - 2850 и 2500, прожив на льдине соответственно 11 и 9 месяцев. Обеим командам полярников понадобилась помощь в эвакуации.
В жизни 1-й советской и 1-й российской экспедиций много совпадений и параллелей. Может быть, эти совпадения и есть послание от той давней и одновременно недавней истории: быть первыми всегда трудно. Но вслед за первыми будут вторые, третьи - многие. Впереди - долгие годы плодотворной работы в российской Арктике.

Снежана КРАСИНСКАЯ
Фото автора, Бориса АМАРОВА
и Владимира КОШЕЛЕВА